ГлавнаяПресса – Обнаженная натура

Обнаженная натура

Валерий Фокин выпустил "Литургию ZERO" по "Игроку" Достоевского. И одним самым азартным спектаклем в мире, не говоря уже про культурное пространство Санкт-Петербурга, стало явно больше. Теперь за зашкаливающим адреналином, учащенным сердцебиением, заглушающим стук даже собственных шагов, и фантастической эйфорией, нахлынувшей, как от нежданно-негаданно свалившегося на голову огромного выигрыша, – это туда, через Ленинградский вокзал прямиком на питерский Московский, а далее – по Невскому и в Александринку.

Уже который год Валерий Фокин доказывает своими постановками, что театр с многовековой историей может быть более чем современным. И что для того, чтобы сказать самое главное, достаточно бывает и одноактного лаконичного высказывания, но с таким количеством заложенных спрессованных эмоций и художественных откровений внутри, что помнить о них будешь вечно. По крайней мере до следующей премьеры Валерия Фокина – точно.

Его последняя премьера "Литургия ZERO" (переложение для театра "Игрока" Достоевского Александра Завьялова и Валерия Фокина) – это спектакль идеальной формы и, рискну сказать, с настолько ярко выраженной мускулатурой буквально в каждой партитуре роли, что более безукоризненного решения и исполнения отрепетировать и добиться было бы сложно. Важны малейшие детали, которые – как правило, вопреки законам логики – все и решают. Пластика пальцев ног – Антон Шагин играет игрока Алексея Ивановича в самых кульминационных сценах преимущественно босиком. Непредсказуемость Бабушки – Эры Зиганшиной, великолепной в своем поражении-проигрыше в рулетку. Контуры Полины – Александры Большаковой, на которой в самые пронзительные моменты душевной искренности художник Александр Боровский оставляет лишь высокие солдатские сапоги, прикрывая публичную наготу актрисы лишь роскошными длинными волосами. Порочная соблазнительность мадемуазель Бланш в искрометном исполнении Марии Луговой. Понятная растерянность Генерала перед непонятной личной ситуацией – у Сергея Паршина там своя "достоевщина", похлеще рулеточной. Невозмутимость Мистера Астлея – Игоря Волкова... Лестные эпитеты хотелось бы презентовать каждому. Но будем честны – это спектакль-бенефис прежде всего Антона Шагина. Слава о нем, несмотря на то что завтра "Литургию ZERO" будут играть в Питере только в третий раз, уже докатилась и до Франции.

Французский театровед Беатрис Пикон-Вале с восторгом рассказывала, как она была потрясена пластическим решением (заслуга Игоря Качаева) и танцем Антона Шагина: "На сцене я видела кусок оживленного Мейерхольда". Цитата дословная и хотя из-за проблем конвертации французских эмоций на русские слова отдающая расчлененкой, но на правду очень похожая.

И это не был дежурный французский комплимент молодому русскому артисту авансом. В свои 28 лет Антон Шагин, восходящая звезда "Ленкома", буквально за пять-шесть "наездов" утренним "Сапсаном" из Москвы в Питер (четыре названия спектаклей из ленкомовского репертуара – на нем) в руках очень требовательного режиссера сумел за очень короткий срок передать весь нерв, всю боль и, если так можно сказать по отношению к классику, весь драйв одного из самых личных романов Достоевского. Но о том, что это явная актерская удача и, пожалуй, одна из лучших, если не самая лучшая роль Шагина (а в его послужном списке, на минуточку, Лопахин – роль-открытие – в "Вишневом саде", "Пер Гюнт" на разрыв аорты, зажигательные танцы в "Испанских безумствах", и хотелось бы верить – et cetera, et cetera), можно говорить только в контексте счастливого попадания талантливого актера в руки гениального режиссера. Который всегда очень четко знает не только что он хочет (это на общетеатральном печальном фоне того, что много кто на сегодняшнем театре уже ничего не хочет и даже не пытается это сценически камуфлировать), но и умеет добиться этого от актеров буквально на счет раз. Что тому виной – сверхчеловеческие режиссерские возможности, способность заражать своими идеями самых разных, в том числе и нетеатральных людей, безграничная вера в свою профессию и собственный рукотворный театр (я лично знаю только трех живущих среди нас таких режиссеров-"фанатиков") или же самоотверженное служение театру (вот уже десять лет Валерий Фокин живет на два города – Москву и Санкт-Петербург, зачастую жертвуя личным ради театрального), – решать не мне, не здесь и не сейчас. Но факт очевидный: ему удается не только возвести в культ красоту духа и ума, но и не забывать при этом о блестящей форме, и удерживать всю труппу Александринского театра в таком феноменальном тонусе, что, например, в сцене на водах все запросто могут раздеться до купальных костюмов. (Такие обнаженные натуры любят еще в додинском Санкт-Петербургском Малом драматическом театре, а больше, пожалуй, никто и не рискует – ведь зрелище это должно быть эстетически осмысленное и фактурно выверенное).

Посыл его спектакля был (в том числе) следующим: a) человеку всегда приходится сталкиваться с проблемой выбора и б) особенно остро эта проблема стоит именно в молодости – когда либо пан, либо пропал и когда если уходят силы, то это вот уж действительно трагедия, от которой никакая любовь не в спасение. "Игрок" Достоевского меня интересует не просто как рассказ о рулетке, деньгах и обогащении, – рассказывал Валерий Фокин в интервью "РГ", когда только приступал к постановке. – Для меня это история о том, что люди ставят свои жизни на другое, это рулетка жизни, в которую можно играть. У нас же всегда есть выбор – можно пойти так, можно стоять на месте, а можно поставить на зеро. И можно вроде бы выиграть, только это выигрыш нуля, выигрыш зеро, падение. Вот что меня интересует. Для меня спектакль – это рассказ прежде всего о выборе человеческом. Мы часто попадаемся на уловки, нам кажется, что мы делаем правильный выбор, а на самом деле оказывается совсем не так. Но у нас всегда есть выбор".

Антон Шагин с режиссерскими задачами справился блестяще. Он учился в Школе-студии МХАТ, и уже в студенческие годы было понятно: рождается звезда. Гамлета за свои 28 он успел сыграть так, что, по свидетельствам очевидцев, вопрос "быть или не быть" был просто выжжен у него на лбу. Посмотреть на него приходили, кажется, все действующие московские режиссеры. Сам Петр Фоменко был им очарован, но приглашения в его "Мастерскую" тогда не последовало: "Увы, на такого артиста у меня уже не хватит сил, – сожалел Петр Наумович. – Шагин – он как ядерный реактор". Потом был РАМТ, взрыв энергии в "Ленкоме" у Марка Захарова, эффект узнавания на улицах после главной роли в "Стилягах" Валерия Тодоровского... И, наконец, экстренное, но как по маслу вхождение в Александринку, в уже почти готовый спектакль. У Валерия Фокина на Антона Шагина хватит сил. Вместе им уже удалось создать эмоционально невероятно заряженный спектакль идеальной формы. А что будет дальше – всегда показывает время.

Ирина Корнеева
«Российская газета» 19 ноября 2012 г. 
Источник «Российская газета»

К списку статей