Главная - Творчество - Стихи - Стихи 2016 года

Стихи

Стихи 2016 года

 

НОЧЬ

Ветры шибко в деревне гудят,
присягая на верность зиме.
Так стихи на бумагу летят,
словно выпущенные извне.
В черной заводи здешних болот 
отражается лес, небеса.
Вот, кромешная дама придет,
и стемнеет за полчаса.
Тень березовой рощи спешит
и пугливо ныряет в листву.
Так восход лунной ночи велит
затаиться, залечь одному.
Опустелый земной покров,
древних склонов, лугов, ложбин
Еще помнит стада коров
и пожарища всех равнин.

29.10.2015 г.

 

***

Снегоносит зима, снегоносит,
над простором земли кружит.
Мир печальнее стал за осень,
как бы заморозки пережить.

Я не верю, что нету Бога.
Пусть молитва моя как ручей,
в полушепоте русского слога
потечет от свечи к свече.

В ожидании чего-то большого
замирает от страха душа.
Смерть стоит на посту часового
хладнокровно не мельтеша.

Вой метели, как будто живое
что-то выхода просит себе
и кружит, и кружит сединою
полновластной хозяйкой земле.

27.11.2015 г.

 

***

Еще мороз певучий не охрип,
метель еще белоречива.
И стелется, и так красиво,
когда с землею небо говорит.
О чем-то сокровенном, о живом.
О дружелюбности вселенной.
Где ты в беседе откровенной,
рождаешься в себе самом.
И без нарядов, без прикрас,
готовый к новым совершеньям,
Ты видишь, как в печи поленья
горят в сей безмятежный час.

11.01.2016 г.

 

***

В больничных крыльях коридора,
устойчивый и едкий запах хлора.

Дрейфуют здесь на койках старики,
журчит в палате рукомойник от тоски. 

Дежурит смену медсестра немолодая,
жизнь холодно вокруг воспринимая.

Врач-херувим о скорой выписке пророчит.
Здесь выцветают дни и выгорают ночи.

Как будто обручем горящим сжато тело:
боль испытует человека то и дело.

То в жар, а то в озноб его бросает
и, кажется, что ничего не помогает.

Здесь голосят, зовут на помощь маму.
Движенье времени замедлилось упрямо.

Итак, в больничных крыльях коридора,
устойчивый и едкий запах хлора.

 

***

Небо в облачной заботе,
огонек в окне свечной.
День закончился на взлете
над излучиной речной.
Спит безлиственная вишня,
помнят ветки птичий хор.
Сон прошел по ветхой крыше
и в трубу нырнул, как вор.
Тишина во всей округе,
на душе покой и лад.
Ветры все ушли за вьюгой,
за разгульный снегопад.
В глубине лесной чащобы,
там где водится зверье.
Всюду ели и сугробы
в представлении моем.
Звезды падают без счета
на вершину ледника.
Крепнет чувство для полета,
для рождения стиха.

 

***

Что ждет нас впереди с тобой, родная?
Капель долдонит о весенних днях.
Тревожных птиц взметнувшаяся стая
через мгновение исчезнет в небесах.
Влюбленный луч скользит по кромке льда,
Москвы-реки глубокой, быстротечной.
Мы запустили в плаванье надежные суда,
непотопляемые штормом и картечью.
Идем вдоль берега, сегодняшним числом,
вода запомнит нас таких, какими были.
Межвременное путешествие вдвоем,
мы совершим и в дочери, и в сыне.
Ты улыбаешься и даришь нежный взгляд,
в себя ушедший город обезлюдел,
и свет звезды, зажженной наугад,
нам не расскажет никогда, что с нами будет.

 

***

Отскок мяча от меловой стены,
и отзвук детства в памяти звенящий.
Мгновенья светлые душе возвращены,
чтоб их сберечь в моменте настоящем.
Забудь о горестях, случившихся с тобой,
оставь обиды за порогом крова.
Всей безграничностью небес над головой,
 любовь тебя охватывает снова.

 

***

О март, неисправимый жизнелюб,
как первокурсник от любви гарцует.
Весна замочной скважиною губ
откроет ключевые поцелуи.

Безудержная радость изнутри
фонтаном бьет до верхних этажей.
И безоглядно мчится до зари,
играя светом в окнах витражей.

Спросонок тянется домашний кот.
Уж солнце час находится в зените.
Нам в волосы он медленно вплетет
у изголовья солнечные нити.

И промелькнет фантазия искрясь.
Нам в целом мире никого не надо
и только крепче стала наша связь,
когда свидетелями были звездопада.

 

***

Ответный взмах почтовых крыльев,
был выдумкой, а может, былью.
Летели письма к адресатам,
под наблюденьем крыш покатых.
Весенним паводком размыло реки,
как мало стало человека в человеке.
Я пробую наладить связь с людьми,
но вновь вода уносит ялики, ладьи.
Владельцы львиной доли всех ресурсов,
в который раз прогнали нас по курсу,
никто из них не отвечает по закону,
и, появись, распяли б вновь икону.
И, вроде бы, расширилось пространство.
Душе не хочется идти на постоянство,
она парит меж добрых побуждений,
питаясь на ходу отдохновением.

 

***

В долину звонкого молчанья,
из тайника волшебных слов
порхнуло бабочкой желанье,
на мед несорванных цветов.

В далекий уголок земли,
где трудятся в огромном поле
одни лишь пчелы и шмели –
настройщики на своеволье.

Там обжигает нас крапива,
проходит юности пора.
Она всегда любвеобильна
и ударяет как жара.

От места к месту тень шагает,
в кустах шиповника пожар,
за лесом солнце исчезает,
и вдаль уносится плацкарт.

 

***

Невесома апрельская свежесть
в нарастающем пенье стихов.
Слышу я, как разборчиво нежность
выбирает себе женихов.

Щедро солнце полдневное льется,
поволокой блестит в глазах.
Чуть земля, отогревшись, проснется
и вздохнет полной грудью в полях.

Щебет птиц или звуки из детства
все слышней наплывают волной.
Так смелее же их поприветствуй
и взмахни дружелюбно рукой.

Это встреча с родительским домом,
там все живы и каждый при деле.
Я по улицам еду знакомым,
почему-то, вновь, в маленьком теле.

 

***

И солнце в сотах венской вафли.
И чай разлит с дыханьем мяты.
Как черно-белый Чарли Чаплин,
я онемел, и губы сжаты.

Теперь ни звука. Лужа мыслей.
Жара дождем сменяется.
Любви остаток перечислить,
прости, не получается.

 

***

Словно ткацкий станок листвы
или красок зеленых тина,
Под растительностью Москвы 
распиваем крепленые вина.
Ассорти треугольным сырком,
мы закусываем не морщась,
не оглядываемся тайком,
как негодный паяц-притворщик.
Округляются в лицах люди,
рядом много чужих проходит.
На какой-то печальной минуте 
человек, не простясь, уходит.
После, в мокрой звериной шкуре,
ощетинились в беспорядке,
как герои в литературе,
как шинеливые заплатки.

 

***

Летних сочинений шорох –
продолжай язык свой птичий.
Я больших ошибок ворох.
Я клубок из неприличий.
Мало тех, кто сердцу дорог.
Мало тех, кто в перекличке.
Я пилот безумных гонок,
словно Чичиков мчу в бричке. 
Я без возраста и званий,
будто ветер мимолетный,
что поет в просторе дальнем
о пути бесповоротном.
Лето в солнечном сплетенье
золотым лучом коснулось
леса, озера, селенья,
здесь любовь во мне проснулась.
Сколько слов напрасных выдал,
скольких запросто обидел.
Сам таил в душе обиды –
я неправильно все видел.
Не успех мне в жизни нужен,
а чтоб сердце созерцало.
Все добро, что есть снаружи,
чтобы внутрь меня попало.

 

***

Плыл августовский пыл,
перегружая полдень жаром,
Летуньи бабочки по парам
всей желтизной лимонных крыл.

Озера тают вслед за лесом,
как свечи оплывают ели.
Густая смесь травы и хмеля,
как искушение от беса.

Таинственная связь с землей.
Мы из песка, воды и млечной пыли.
В мгновенном обжиге тела ожили, 
и Бог нас наделил душой.

 

***

Как журчейками пробивается родник,
так все кружит в каком-то общем танце.
Наш самосад: безликий базилик,
смятенье мяты, стручковатость пальцев.
Чертеж невидимой таинственной руки,
на спелом яблоке большой планеты.
Вдоль берега проходит сон реки,
где в августе леса полураздеты.


***

Снова ночь, как зола, из печи глядит,
черный свой покров расстилает в поле
и, как хищный зверь, за добычей мчит,
настигает свет и берет в неволю.
Мгла лежит окрест, не видать ни зги,
дышит сном земли лошадь чалая.
И пока ее стремена туги, 
она рвется вдаль, одичалая.

 

***

Ветер вырвет из книги слова 
и подхватит листву. 
В три вокзала гудит голова –
поезд прибыл в Москву.

Блеск в глазах выдают огоньки,
как тогда в нулевых.
Город примет тебя в новички –
на прогулках ночных.

Люди утро встречают с волной 
поливальных машин.
Потому что ты рядом со мной,
больше я не один.

Как о травмах своих
громыхает в пути наш трамвай.
Сколько лет световых
впереди, там есть ад или рай?

Мы в вагоне пустом 
проводили печаль и тоску.
И куда-то уходим вдвоем
далеко по песку.

 

***

Друзья, мы с вами встретимся 
когда-нибудь не здесь.
Когда уже набесимся, 
когда утратим спесь.

Нас примут с недостатками,
достоинства учтут.
Пусть рыбами-крылатками 
нас в океан возьмут.

Или воткнут деревьями 
с застенчивостью крон,
Или цветными перьями,
как птиц украсит Он.

У Бога мы попросим
усесться в полукруг.
Пусть ветер весть разносит,
как любит друга друг.

 

***

Я счастливый – ты со мною рядом.
Огненный осенний вид лесов.
Из окна сапсана утром ранним
красота, манящая без слов.
Вся окрестность залитая блеском.
Менделеевская медь течет с ветвей.
Покажи мне, как во взгляде детском
расплескалась радость этих дней.
Непогоду режет поезд быстрый.
В колыбель поэзии Нева
пусть впадает слогом ясным, чистым,
намочив каналов рукава.
Присмиреет сердце от смиренья.
Неумело примется прощать.
И опять нахлынет вдохновенье,
не заставив долго себя ждать.
Я счастливый – ты со мною рядом.
Огненный осенний вид лесов.
Из окна сапсана утром ранним 
красота, манящая без слов.

 

***

Шли облака и люди шли бесшумно.
Связующая нить невидимой была.
На улице играл оркестр струнный,
минорной дымкой музыка плыла.

На выходе, на выдохе прощались.
Они вели последний разговор.
Друг в друге их любовь отображалась.
И он запомнил грустный ее взор.

Она же знала, встреч уже не будет.
И чувствовала сердцем боль утрат.
Что поцелуем больше не разбудит.
Война не возвратит его назад.

Как дождевые струи слезы лились.
И тихий голос произнес: "Пора".
Они в объятьях напоследок слились.
Листву подняли бойкие ветра.

В ее парадной холод поселился.
Она одна обратно в комнату вошла.
Он долго ей еще ночами снился.
Она все знала, но его ждала.

 

***

Между телом и душой 
слово новое родится.
Речка Снежеть подо мной,
под мостом водою мчится.
На песчаных берегах
вижу я следы из детства.
Иван-чай растет в лугах,
как лекарственное средство.
Дед раздует самовар
на еловых шишках леса.
И пойдет клубиться пар –
я любуюсь с интересом.
Нужно опыт перенять.
Мне бы все запомнить надо.
Как полоть и как сажать, 
как ухаживать за садом.
Научиться слушать птиц,
шум деревьев, шелест трав.
Пожелтевший том страниц –
мой роман отдельных глав.

 

***

Сколько раз я умирал
и доказывал, что жив.
Сноп травы в себя вбирал 
с каждой клеточкою нив.
Я стою за верность слова,
не за двойственность и ложь.
В человеке масса злого,
глубже внутрь когда копнешь.

Я не флюгер всем ветрам,
не Калиф, что был на час.
Древо судят по плодам,
по пригодности для яств.
Море выпить не смогу,
я рассчитываю силы.
Вопреки к себе иду
и живу не для наживы.

И когда придет черед
проявиться, подытожить.
Видишь Сам, что шел вперед,
вон выпрыгивал из кожи.
Не прилизывал себя,
не играл, а жил открыто.
Волны хлещут, не щадя,
океаном Ледовитым.

 

***

Видишь пятна черные на белом –
это роща полная берез.
Холода идут осенним следом,
и листва кружится роем ос.

И в кровавых шариках рябины 
растворяются октябрьские дни.
Во дворах каштаны-исполины,
что-то большее хранят в себе они.

Мир озвучен колоколом древним.
Часовые стрелки мчат по кругу
и ветра становятся распевней,
разгулявшись по степному лугу.

Стих прострочен нитками из слов,
крепко сшитый тканью поэтичной.
Из других невидимых миров 
их диктует кто-то, по привычке.

 

***

Только в пригород уходят электрички.
Поезда идут из дальних городов.
Я остался, прикурил последней спичкой.
Дым вдыхаю, слышу лай гудков.
Положение дворняги беззащитной,
здесь по парам только рельсы на путях.
И лежит перрон сплошной плитой гранитной,
видит знаки зодиака на часах.
Пеной пива лег туман на спящий город,
снял рабочий свой оранжевый жилет.
Нагло в здание вокзала лезет холод,
на платформе я застыл, как монумент.
В голове нет даже мысли скороспелой,
не принять теперь ни одного решенья.
Я не вижу впереди для себя дела,
все дальнейшее вдруг без определенья.
Я, зажмурившись от слез, с тобой прощаюсь.
Я всерьез в нашу любовь когда-то верил.
Много тех, кто в этом деле ошибались
и прельщались ярким блеском бижутерий.

 

***

Откровенный, светлый, непохожий.
Новый день походный впереди.
Подари еще одну возможность
на твой берег тихий перейти.

Незнакомый, галечный, песчаный.
Мой далекий выдуманный край.
Ты сегодня выглядишь печально.
Хочешь, никого не принимай.

Прошлое забудется, отступит
в тень безумной рощи самосада.
День проводит разные маршруты,
прячется в вечернюю прохладу.

Этот мир, от муравья до небоскреба,
Мы заполнили собою до отказа.
Вертится такой же где-то глобус.
Виден невооруженным глазом.

 

***

Подсолнечное семечко вселенной
растет и ширится, вбирая в себя силы.
Все остальное, в общем, неизменно:
висит луна, и солнце не остыло.
Пусть вокализ Рахманинова льется.
Его так любят на ночь слушать дети.
Когда-нибудь мы все сюда вернемся
и разгадаем музыку столетий.
Чем больше чужих мыслей у тебя,
тем голос твой становится все тише.
Морские воды, как любовь для корабля,
наполнены свободой данной свыше.
Плыви корабль, пей вино рассветов,
чуть розоватых всполохов зари.
Но не меняй созвездий на монеты.
Оставь звезду, надежду подари.
Иди на свет, тогда с пути не сбиться.
Пускай моря сокровища хранят.
Есть в человеке важная частица,
она несет божественный заряд.

 

***

На воде мелькнули лики,
как в зеркальной глубине.
Нити ледяной туники
тянутся к реке Неве.
Петербуржские прямые
параллельные велись.
Знают бюсты площадные,
как пропасть и как спастись.
Облетает ветер город
от залива заливной.
Завывает то ли в горе, 
то ли в радости большой.
Бессловесный рыбий рот 
выпускает пузырьки.
Рюмка хлопнулась за борт –
загуляли моряки.
Белой ночью ты не спишь,
по Фонтанке вдаль идешь.
Петербург еще малыш,
только мамы не найдешь.

 

***

Весь октябрь в разъездах –
Краснострел поездов.
За окном спят уезды –
Между двух городов.
Свет скользящих огней –
Акварель наизнанку.
Ночи станут длинней,
Тень бежит с полустанка. 
Мокрый щебень лежит, 
Блеск разбитой бутылки.
Скорый поезд промчит
По железной развилке.
Сколько вдаль полотна
Расстилает дорога.
Воплощение сна
Или замысел Бога.
Возвращаться домой -
По садовым кварталам.
Шум летит городской 
Ранним утром с вокзала.
На ходу рифмы строк 
Для стиха подбираешь.
Папиросный дымок 
Неохотно вдыхаешь.
Новый день засветил,
Безгранично влюбленный,
И как будто не жил,
Вдаль летишь окрыленный.

 

***

Яблоком Мичуринским закат
Постепенно наливается вдали.
Холода насквозь проходят сад,
Ветры запирают изнутри.

На снегу следы первопроходца 
Отмечают путь его бесстрашный.
Перелив ноябрьского солнца
Через край и снова нараспашку.

Опьянев от теплого глинтвейна,
Растеклись фонарные желтки.
По бульварам, паркам и аллеям, 
Вдоль большой какой-нибудь реки. 

На стекле морозными ночами 
Появляется узором тонкий лед. 
На рассвете с первыми лучами
Он водою утренней сойдет.

 

***

Еле слышен разговор. 
Сон ложится на ресницы.
Полнолунье двух озер –
сочиняешь небылицы. 
Недатированный стих
оставляет многоточье.
И в больших глазах твоих
свет, горящий даже ночью.

Бисер городских огней 
видишь с птичьего полета.
Всю заснеженность полей 
под крылами самолета.
Где леса стоят без песен –
голоса налиты льдом.
Ярко светит полумесяц,
в небо вложенный ребром.

 

***

Ты все видишь и слышишь.
Я с тобой говорю.
Сколько снега на крышах –
Посошок Ноябрю.
С ним и осень уходит,
Уезжает в такси.
Перемены в погоде,
Ветер вновь голосит.
Наледь в людях пугает,
Солью сыпят, крошат.
Ничего снег не знает,
И летит невпопад.
Невредим и нетронут -
Белый лист без чернил.
Снежные бастионы
Во дворе возводил.
В детском воображенье
Мир открыт для тебя.
Все приходит в движенье  
И земля, и моря.
Ты все видишь и слышишь.
Я с тобой говорю.
Сколько снега на крышах –
Посошок Ноябрю.

 

***

Прозрачны паруса и ледяные мачты.
Смотри, как небо сделалось синей.
Фрегат зимы под качкою коньячной 
в оцепенении морозных дней.

Между ветвей зажглась гирляндой
большая стая красногрудых птиц.
А снег лежит как будто лист тетрадный,
разорванный на множество частиц.

Запорошит и снова год уходит
в декабрьскую полночь на нуле.
Он слушает хрустальный звук мелодий
и грохот фейерверков во дворе.

 

***

Меж поэтских дворов
Заплутавшая муза.
Звук знакомых шагов,
Приближавшихся музык.
Спит серебряный классик,
Спит арап золотой,
Находивший согласье 
Меж собой и тобой.
Эту подлинность чуда,
Как ребенок я ждал.
Твой приход ниоткуда 
с этой ночью совпал.
Недосып на глазах,
Даришь вымысел слов.
На каких языках -
Из каких тайников?

 

***

В Новый год в Прибалтике бесснежной 
мы идем навеселе вдоль побережья. 
В праздничную ночь неторопливо
старый Таллин засветил огниво.

Пепел в воздухе парит средневековья,
мы наполнены, напоены любовью.
В этом городе особая созвучность,
узких улочек протяжная певучесть.

И влюбленный в хвою можжевельник 
дарит домик пряничный в сочельник.
В пламени рождественских огней.
Ожерелье из мерцающих свечей.

 

 

Вернуться в раздел Стихи

 

Наверх